Иди на голос

Голос / Дарья Доцук. – М.: Самокат, 2017. – 192с.

Подобная книга уже подсознательно ожидалась. Звучит пугающе, но террористическая угроза стала частью повседневной жизни. Дети растут и привыкают обращать внимание на бесхозные предметы на улице и участвовать в обязательной «литургии» от служб безопасности в аэропортах, а социальные сети, моментально сориентировавшись, предлагают подтверждать, что вы, в случае чего, в безопасности. Безопасность – понятие растяжимое. Можно оказаться в нескольких метрах от эпицентра взрыва, отделаться царапинами, но еще долго лечить развороченную душу.

Повесть «Голос» Дарьи Доцук берется за тяжеловесную тему беспомощности перед лицом страха. Десятиклассница Саша чудом выживает во время теракта в московском метро, не получив серьезных травм, если не считать приобретенное паническое расстройство. Беда в том, что оно не диагностируется с помощью УЗИ или анализов, поэтому у неосведомлённых вообще вызывает сомнения в своей реальности.

Никто из окружения девочки не знает, как себя вести и что делать. Мама верит, что можно просто обнять дочку, успокоить ее и все пройдет. Папа полагает, что надо кончать с истериками и брать себя в руки, а не распускать нюни. Одноклассники начинают растерянно избегать общения, а руководство элитной лингвистической гимназии хочет видеть у себя успешных учеников и намекает, что болеть лучше в другом месте. Саша же испытывает ужас перед спонтанными приступами.

«Если бы можно было отсечь руку, чтобы избавиться от страха я бы это сделала. Серьезно, я не преувеличиваю. Жизнь без руки кажется мне куда привлекательнее того, что сейчас со мной происходит.»

Она скрывает тяжесть симптомов от родителей, пытается самостоятельно найти выход и, по сути, только вредит себе. Появившийся в конце концов психиатр принимается за медленный процесс отстройки сашиной личности заново, но все вокруг надеются на скорые результаты: здоровый же ребенок, просто дайте ей таблетку от страха, а то у нее впереди решающий одиннадцатый класс, некогда раскисать.

Если коротко описать происходящее, то это – катастрофа растерянности. Название повести задает верный ориентир. Со дна растерянности, из недр остро ощущаемого страха подать голос – сложнейшая задача для девочки-подростка.

«В тот день каждый получил свое испытание – семьи и друзья погибших, раненые и очевидцы, медики, полицейские, спасатели. Всех так или иначе задело, каждому смерть оставила свою метку – осколок страха, который вырвался из бомбы вместе с болтами и нарубленной арматурой и вошел острием в самое сердце.»

Дарья Доцук написала к повести важное послесловие. Кроме полезной информации (справки о панических расстройствах и списка книг, обсуждаемых персонажами), описывается собственный опыт борьбы с паническими атаками. Становится понятно, откуда взялась пронзительная достоверность в описании сашиных приступов. В каком-то смысле это «голос» не только Саши, но и самой Дарьи, окрепший в результате успешной борьбы с недугом.

Тем внимательнее вслушиваешься и всматриваешься в происходящее с главной героиней – какова будет художественно осмысленная механика ее победы? Отъезд в Калининград к бабушке создает необходимую дистанцию («смените окружение»). Ощутимую пользу принесли новый круг общения и вступление в книжный клуб.

«Наверное, мы все притворялись немножко богами. Для этого мы и собирались по субботам у белого камина – сыграть очередную партию.»

Новое окружение прекрасно, пусть и бессознательно, справляется со своей живительной ролью. Общение с неунывающей бабушкой Надей, обладательницей завидного легкого характера, врачует Сашу. Настоящее облегчение героиня испытывает, когда ребята из клуба поддерживают ее во время приступа, а ведь она уже успела привыкнуть к неловким и виноватым взглядам растерянных одноклассников.

Но по-настоящему катарсический эффект на Сашу имело чувство сопричастности чужим судьбам. Не важно, мифические ли это существа из местных легенд, собственные прадедушка и прабабушка или безымянные жертвы Холокоста, она жадно впитывает разнообразие жизни. Этим объясняются плотные островки экскурсов в прошлое, всплывающие к финалу повести.

Размеренный темп повествования, местами превращающегося в эмоциональную исповедь глубоко страдающего подростка, ускоряется ближе к развязке. Рассказы об исторических событиях контрастируют с остальным текстом. Так исподволь происходит трансформация сашиной оптики, вместо фиксации на процессах, пожирающих героиню изнутри, ей удается сфокусироваться на внешнем и соотнести себя с чем-то несоизмеримо большим и общечеловеческим.

Универсальная терапевтическая формула, если задуматься. Она применима не только к борьбе с паническими атаками, но и к целому ряду подростковых проблем, и у читателей, далеких от связанных с посттравматическим синдромом симптомов, найдутся поводы ассоциировать себя с Сашей. Выбор широкий: конфликт с авторитарным отцом, чей социально приемлемый образ создается исключительно усилиями мамы (в стиле «Папа занят, но передает тебе привет», «Он не знает, как сказать, но очень за тебя переживает»); пугающие мысли о хрупкости жизни и безжалостной манипуляции, которой подвержены слабые; сложности общения с людьми, чей опыт отличен от нашего. И при желании можно искать еще.

Центральная заявленная тема преодоления страха раскрывается и, с оглядкой на личный опыт автора, имеет смысл сказать «проживается» добросовестно и обстоятельно. Дарье Доцук удается с головой окунуть читателя в вязкий страх и вовремя подплыть к нему со спасательным кругом. Это очень личный текст, в котором сквозь призму освобождения от последствий травмирующего опыта раскрываются общечеловеческие истины взросления.

Книга в продаже в Лабиринте