Не бояться перемен в себе и других

Кристенсен, Л.
Герман / Ларс Соби Кристенсен; пер. с норвежского Ольги Дробот; ил. Анны Михайловой. – М.: Самокат, 2017. – 296с.

«Герман» Ларса Соби Кристенсена должен быть прекрасен в оригинале. Иначе он не прогремел бы по всему миру, начиная с родной Норвегии, где он вообще приобрел культовый статус. Но после знакомства с его изданием на русском языке в великолепном переводе Ольги Дробот невольно вспоминаются высокопарные слова о том, как хорошие переводчики превращают иностранные тексты в явления родной культуры. В общем, «Герману» повезло быть достаточно прекрасным, чтобы на нем остановила свой выбор Ольга Дробот.

Дальше везение уже на стороне читателей – настолько исключительный текст оказывается в их руках. Историю своего героя Кристенсен рассказывает от третьего лица, но из таких душевных недр, что в повествовании безошибочно угадывается монолог самого Германа. Читатель врастает в мир персонажа, видит Осло его глазами, ощущает смену времен года его кожей, выстраивает пространство книги через его органы чувств. Главный герой немногословен, но его краткость, напряженная, как сжатая до предела пружина, — источник большого читательского удовольствия.

Герман – интересная личность. Ему одиннадцать лет. У него увлекающаяся натура, блуждающий ум и повышенная наблюдательность. В школе – нелепые учителя, три недруга и одна интересная рыжеволосая девочка, а дома – родители с легкими характерами и хитрыми разговорами, временами напоминающими обмен шифрованной информацией. Ему нравятся однообразные, но живые разговоры с больным дедушкой, предсказуемые и правильные фильмы про Зорро и особые минуты, когда мама взлохмачивает ему волосы перед тем, как пожелать спокойной ночи.

Начальную диспозицию уже можно назвать эксцентричной. А потом ее перекраивает редкое и неприятное заболевание – скоротечное очаговое облысение. И тут читатель вместе с Германом уходит с головой в болезненный процесс разрушения привычного старого мира и мучительно собирает мир обновленный.

Родители не знают что сказать и предпочитают просто ретироваться. Стихийно набросившиеся на белую ворону одноклассники отступают, охваченные жалостью. Взрослые, привыкшие к беспрекословному повиновению младших, мечутся между авторитарностью и сочувствием. Растерянность – главная эмоция людей, сталкивающихся с Германом.

Источником самых глубоких мучений героя становятся именно перемены в отношениях со всеми без исключения окружающими. И тут невозможно не обратить внимание на временные промежутки, перешагивая которые, мы открываем сегодня книгу. Она была издана в Норвегии почти тридцать лет назад в 1988 году, а время действия в ней отнесено еще дальше в прошлое. События начинают отсчет осенью 1961 года.

Казалось бы, мы видим уже неактуальную модель дисфцункционального общения с непохожими на остальных людьми. Но, положа руку на сердце, уверены ли мы, что проблемы условного Германа сегодня у нас уже не актуальны? Говорят, в Норвегии этот одиннадцатилетний мальчик своей пронзительной историей сильно помог перестать демонизировать людей, отличающихся от большинства. В «Германе» таится изрядная сила убеждения.

Но было бы несправедливо приписать повести исключительно просветительскую функцию. Редкое сочетание гармонии стиля и полнокровности визуальных образов, а еще удивительная многогранность лаконичного языка выводят на первый план литературные достоинства «Германа». И это безусловная радость для читателей.

Найти книгу в Лабиринте и Книжной норе