Три повести о Малыше и Карлсоне, Астрид Линдгрен. Цитаты

Повести о Малыше и Карлсоне Астрид Линдгрен получили у нас огромную популярность. Сначала этому способствовал прекрасный перевод талантливейшей Лилианы Лунгиной, а позже очень помог мультфильм, нарисованный Анатолием Савченко. Малыша и Карлсона уже трудно представить другими.

Я получила огромное удовольствие, когда собирала самые яркие цитаты из всех трех повестей. Прочитать их, как слетать на крышу в домик своего детства.

 

Карлсон, который живет на крыше

 

Их знакомство произошло в один из тех неудачных, дней, когда быть Малышом не доставляло никакой радости, хотя обычно быть Малышом чудесно.

– Похоже, что так всю жизнь и проживёшь без собаки, – с горечью сказал Малыш, когда всё обернулось против него. – Вот у тебя, мама, есть папа; и Боссе с Бетан тоже всегда вместе. А у меня – у меня никого нет!..

– Привет, Малыш!
– Привет, Карлсон! – сказал Малыш.
– Сколько тебе лет? – спросил Карлсон.
– Семь, – ответил Малыш.
– Отлично. Продолжим разговор, – сказал он.

Я мужчина в самом расцвете сил, больше я тебе ничего не могу сказать.

Малыш в точности не понимал, что значит быть мужчиной в самом расцвете сил. Может быть, он тоже мужчина в самом расцвете сил, но только ещё не знает об этом? Поэтому он осторожно спросил:
– А в каком возрасте бывает расцвет сил?
– В любом! – ответил Карлсон с довольной улыбкой. – В любом, во всяком случае, когда речь идёт обо мне. Я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил!

– Погляди, как испортилась полка! – озабоченно произнёс Малыш. – Что теперь скажет мама?
– Пустяки, дело житейское! Несколько крошечных пятнышек на книжной полке – это дело житейское. Так и передай своей маме.

– Спокойствие, только спокойствие! – сказал Карлсон и нажал кнопку на своём животе.

Надо отвечать за свои поступки, – строго сказал папа, – а не сваливать вину на какого-то Карлсона с крыши, которого вообще не существует.

Спокойствие, только спокойствие! – сказал себе Малыш, подражая Карлсону. – Карлсон ведь обещал, а он такой, что ему можно верить, это сразу видно.

– Мама, отвернись на минутку, – попросил Малыш, когда мама поставила на маленький столик перед камином поднос с кофейником.
– Зачем?
– Ты же не можешь видеть, как я грызу сахар, а я сейчас возьму кусок, – сказал Малыш.

Боссе и Бетан старались не дразнить Малыша, потому что он им отвечал тем же. А дразнить Малыш умел прекрасно, – да и как может быть иначе, когда у тебя такой брат, как Боссе, и такая сестра, как Бетан!

Ты что, не помнишь, как он выгнал Клааса? Он уставился на него и сказал: «Нет, Бетан, такие уши одобрить невозможно».

Скажи, а нельзя ли вообще обойтись без драки? Мирно можно договориться о чём угодно. Знаешь, Малыш, ведь, собственно говоря, на свете нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться, если всё как следует обсудить.

– Я спросил у Карлсона, не выдумка ли он…
– Ну и что же он тебе ответил? – поинтересовалась мама.
– Он сказал, что, если бы он был выдумкой, это была бы самая лучшая выдумка на свете.

«Я прилечу за тобой приблизительно часа в три, или в четыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести», – сказал ему Карлсон.

– Ты думаешь, у тебя хватит сил долететь со мной до крыши?
– Там видно будет, – сказал Карлсон. – Трудно, конечно, предположить, что я, такой больной и несчастный, смогу пролететь с тобой и половину пути. Но выход из положения всегда найдётся: если почувствую, что выбиваюсь из сил, я тебя сброшу…

Карлсон распахнул настежь дверь и с криком: «Добро пожаловать, дорогой Карлсон, и ты, Малыш, тоже!» – первым вбежал в дом.

– Дай-ка мне теперь шоколадку.
– Тебе? – удавился Малыш. – Ведь я выиграл пари!
– Ну да, пари выиграл ты, значит, мне надо получить в утешение шоколадку.

– Эй ты, маленький лакомка, если бы ты выбирал первым, какой бы орешек ты взял себе?
– Можешь не сомневаться, я взял бы меньший, – твёрдо ответил Малыш.
– Так что ж ты волнуешься? Ведь он тебе и достался!

Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они давно бы перестали ходить по улицам, – сказал Малыш.

– Подумай только! – сказала она. – А если бы ты упал с крыши? Если бы мы тебя потеряли?
– Вы бы тогда огорчились?
– А как ты думаешь? – ответила мама. – Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой. Ты же и сам это знаешь.
– И даже за сто тысяч миллионов крон? – спросил Малыш. – И даже за сто тысяч миллионов крон!
– Значит, я так дорого стою? – изумился Малыш.
– Конечно, – сказала мама и обняла его ещё раз!

Послушай, папа, – сказал вдруг Малыш, – если я действительно стою сто тысяч миллионов, то не могу ли я получить сейчас наличными пятьдесят крон, чтобы купить себе маленького щеночка?

Положить тебе цветной капусты?
– Нет, лучше умереть, чем есть капусту!
– Ох! – вздохнул папа. – Надо сказать: «Нет, спасибо».

– Так воспитанные люди не говорят, – сказал папа. – А ты ведь хочешь стать воспитанным человеком?
– Нет, папа, я хочу стать таким, как ты, – ответил Малыш.

– Нет, лучше умереть, чем есть капусту!
– Но ведь она очень полезна, – вздохнула мама.
– Наверно, – сказал Малыш. – Я давно заметил: чем еда невкусней, тем она полезней. Хотел бы я знать, почему все эти витамины содержатся только в том, что невкусно?

– Их зовут Гунилла и Кристер, – объяснил Малыш.
– Да, просто трудно поверить, до чего иногда не везёт людям. Но теперь уж ничего не попишешь. А кроме того, не могут же всех звать Карлсонами!..

Если бы все люди, которых я пугал до смерти, давали мне за это по пять эре, я мог бы купить целую гору шоколада.

Спокойствие, только спокойствие! – ответил Карлсон. – Не тебе учить лучшее в мире привидение, как должны вести себя привидения. Я только слегка попугаю всех до смерти, никто этого даже и не заметит.

Я небольшое привидение с мотором! – кричал он. – Дикое, но симпатичное!

Послушай, мама, – сказал он, – а когда Боссе вырастет большой и умрёт, мне нужно будет жениться на его жене?

– А нельзя ли мне будет жениться на тебе? – спросил Малыш.
– Пожалуй, это невозможно, – ответила мама. – Ведь я уже замужем за папой. Да, это было так.
– Какое неудачное совпадение, что и я и папа любим тебя! – недовольно произнёс Малыш.

Он сказал, что прилетит «приблизительно». А это значит – когда ему вздумается.

И ещё мы решили, что собранные конфеты пойдут на благотворительные цели. – Как? – удивились дети. – А существует только одна настоящая благотворительная цель – забота о Карлсоне.

А кроме того, у тебя есть я. Я куда лучше собаки, – сказал Карлсон

Малыш был так счастлив, что у него заныло где-то внутри, то ли в душе, то ли в животе. А может быть, так всегда бывает, когда ты счастлив?

– Обещайте мне никогда никому не рассказывать о том, что мы сейчас видели.

– Почему? – спросил Боссе.
– Потому, что нам никто не поверит, – сказал папа. – А если кто-нибудь и поверит, то своими расспросами не даст нам покоя до конца наших дней!

 

 

Карлсон, который живет на крыше, опять прилетел

 

Жареная колбаса, когда в гости приходит дорогой старый друг, с которым не виделись несколько месяцев! – Карлсон ещё больше надулся. – Понятно! Попадёшь к вам в дом – научишься набивать брюхо чем попало… Валяй, тащи свою колбасу.

А если приходит дорогой старый друг, с которым не виделись несколько месяцев? Думаю, твоя мама могла бы и постараться ради такого случая. – Да, конечно, но ведь мы не знали… – оправдывался Малыш. – «Не знали»! – ворчал Карлсон. – Вы должны были надеяться!

Что ж, колбаса так колбаса. А знаешь, она недурна. Конечно, с тефтелями не сравнишь, но от некоторых людей нельзя слишком многого требовать.

– Ты весело провёл время у бабушки? – спросил он.
– Так весело, что и сказать не могу. Поэтому я говорить об этом не буду, – ответил Карлсон

Да, странно, но всё-таки я очень к тебе привязался, глупый мальчишка.

А среди нас, оказывается, завелись лентяи! Лучшая в мире половая тряпка и лучший в мире совок их почему-то не устраивают. Пылесосы им, видите ли, подавай, только бы от работы отлынивать!

Пустяки, дело житейское, – успокоил Малыша Карлсон. – Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.

– Надеюсь, вы любите детей, фрекен Бок, да?
– О да, конечно, если они хорошо воспитаны, – ответила фрекен Бок и уставилась на Малыша. И снова мама смутилась.
– Я не уверена, что Малыш хорошо воспитан, – пробормотала она.
– Он будет хорошо воспитан, – успокоила маму фрекен Бок. – Не беспокойтесь, у меня и дети быстро становятся шёлковыми.

Тут уж Малыш покраснел от волнения: он так жалел детей, которые стали шёлковыми у фрекен Бок! А вскоре он и сам будет одним из них. Чего же удивляться, что он так перепугался?

Опыт подсказывает мне, что ласка не всегда помогает, – решительно возразила фрекен Бок. – Дети должны чувствовать твёрдую руку.

Малыш прекрасно понимал, что она собиралась провести в тишине несколько приятных минут, заедая кофе свежими плюшками. Должно быть, есть мучное вредно только детям.

Но тут он вдруг обнаружил, что, оказывается, он на неё уже не сердится. Малыш даже сам изумился: ну ни капельки не сердится! Как это случилось? Выходит, достаточно просидеть с человеком взаперти часа два, и ты готов с ним примириться.

Существуют три способа укрощать домомучительниц, – объяснил Карлсон. – Их можно низводить, дразнить и разыгрывать. Собственно говоря, всё это одно и то же, но разыгрывать – самый прямой путь борьбы с ними.

Береги домомучительницу! Она самая ценная мебель в вашем доме.

Карлсон фыркнул от возмущения: – Меня просто бесит эта любовь к порядку! В вашем доме ничего нельзя оставить.

– Мне так жаль… У тебя в самом деле так плохо со сном?
– Хуже быть не может, – ответил Карлсон. – Собственно говоря, ночью я сплю беспробудно и перед обедом тоже, а вот после обеда дело обстоит из рук вон плохо, лежу с открытыми глазами и ворочаюсь с боку на бок.

– Один звонок – это «Немедленно прилетай!», две звонка – «Ни в коем случае не прилетай!», а три звонка значит – «Какое счастье, что на свете есть такой красивый, умный, в меру упитанный и храбрый человечек, как ты, лучший в мире Карлсон!».
– А зачем мне для этого звонить? – удивился Малыш.
– А затем, что друзьям надо говорить приятные и ободряющие вещи примерно каждые пять минут, а ты сам понимаешь, что я не могу прилетать к тебе так часто.

«Лучшее, что есть в домомучительнице, – это яблочная запеканка, а лучшее в яблочной запеканке – это ванильный соус, а лучшее в ванильном соусе – это то, что я его ем», – думал Малыш.

Фрекен Бок всё время вопила так, что в конце концов привидение даже попыталось её успокоить.

И чего это люди волнуются по пустякам? – сказал Карлсон и пожал плечами. – Я ведь ей ничего плохого не сделал. – Ну да, – неуверенно согласился Малыш. – Только понизводил её немножко. Зато теперь мы станем самыми послушными.

 

 

Карлсон, который живет на крыше, проказничает опять

 

Что и говорить, в этом доме живут, конечно, впроголодь, но в остальном мне здесь хорошо. Так что я готов себя здесь тоже изолировать.

После того, как я поем, остаётся стол, – сказал он. – Единственное, что остаётся, – это стол.

Уж если я предмет, то, во всяком случае, самый лучший в мире предмет, который стоит десять тысяч крон! Понял? Да?

Конечно, каждый имеет право быть Карлсоном, – подхватил Карлсон. – Хотя до сих пор нашёлся только один такой хороший и в меру упитанный экземпляр.

Спорить с Карлсоном было нелегко, особенно когда он бывал в настроении спорить. Но, к счастью, настроение у него менялось каждые пятнадцать минут.

– Обещаю тебе, что он у меня в два счёта забегает, как конь… Для этого есть три процедуры.
– Какие такие процедуры? – недоверчиво спросил Малыш.
– Щекотание, разозление и дуракаваляние, – серьёзно сказал Карлсон. – Никакого другого лечения не потребуется, ручаюсь!

Фрекен Бок обвела кухню диким взглядом в поисках какого-нибудь тяжёлого предмета, чтобы швырнуть им в Карлсона, и Карлсон услужливо подбежал к шкафу, вынул оттуда выбивалку для ковров и сунул её домомучительнице в руки.

Неужели мы воображаем, что мы умнее наших дедов? Нет, только толстокожие, самовлюблённые люди могут утверждать такую глупость.

– Как вы себя чувствуете, господин Иенсен? – Откуда я знаю? Я ведь ещё не был у врача,

Есть три способа воздействия – курощение, дуракаваляние и озверение, и я собираюсь применить их все.

Малыш пришёл в отчаяние. Ничего более ужасного, чем «так я не играю», быть не могло!

Проказничать лучше в темноте.

Если меня не кормят, я уже не я.

Нет уж, спасибо, нельзя загрязнять воздух летающими мальчиками, достаточно нас двоих – меня и Малыша.

А кому нужен покой? – удивился Карлсон, вытирая свои испачканные в земле руки о пижаму Малыша. – Надо, чтобы было весело и забавно, а то я не играю.