В зал книжной славы с босыми ногами

У меня в голове вертятся странные мысли. Интересно, у меня ли одной? Посетили они меня во время чтения статьи о британо-американском детском издательстве Barefoot Books, вошедшее в этом году вошло в список двадцати пяти «Маленьких гигантов» Форбс. Этот список составляется уже второй год, чтобы отметить компании, которые предпочитают «количеству качество». В «Маленькие гиганты» отбирают небольшие предприятия с уверенными позициями на рынке, но самое главное для составителей – чтобы эти компании могли служить образцом в своей сфере, вызывали уважение у конкурентов и вдохновляли профессионалов на подвиги. Не прибыль важна, но имя.

И вот что показывает пример Barefoot Books. Издательство в этом году празднует 25 лет со дня основания. Оно известно тем, что продвигает разнообразие: в их книгах есть национальные и сексуальные меньшинства, люди с особенностями. Также интерес вызывает удивительный по нынешним временам подход издателей к реализации продукции. Создатели Barefoot Books все время экспериментировали с тем, как и где продавать книги и игры.

Например, они в свое время отказались от монополистов Amazon и Barnes & Noble. Продавали книги через собственных «книжных послов» (и у них на прямые книжные продажи приходилось 65% годового оборота в пять миллионов долларов – вот вам и совместные закупки) и в своих оффлайн книжных бутиках, работающих по принципу магазина/клуба/книжной мастерской (покупатели могли посмотреть рукописи будущих книг или высказать свое мнение о внешнем виде обложек, находящихся в работе).

Смотря с какой стороны посмотреть: в таком подходе можно увидеть и новаторский нон-конформизм, и некоторое ретроградство в цифровой век. Но видно одно: компания уверенно держала свою нишу из покупателей с высокой лояльностью в клубной атмосфере.

Пример Barefoot Books, сам по себе любопытный и показательный, не вызвал у меня когнитивного диссонанса. В отличие от всего нескольких цифр, характеризующих их работу. В лучшие годы издательство выпускало 24-26 новые книги. В прошлом году в нем вышло 13 новых книг и 9 переизданий. Всего 13 новых наименований в год! Хотя лучшие из их прошлых релизов успешно продаются уже больше десяти лет, и топовая продукция расходится десятками тысяч экземпляров в год. И при такой камерности практически инди-издательства, результаты более чем достойные: узнаваемость бренда, приличный годовой оборот и престижные списки Форбс.

Вот на этом месте я не могла не начать сравнивать. Я, как сторонний, но заинтересованный наблюдатель, вижу, насколько широко у нас разливается поток детских книг сегодня. Прекрасные, одно лучше другого издания мелькают перед глазами с бешеной скоростью. Казалось бы, это хорошее явление, как тут можно отыскать что-то, из-за чего можно поворчать. Двадцать детских книг, которые надо прочитать в марте. Пятьдесят книг, с которыми не скучно провести лето…

Но дело не в набивших оскомину списках. Скорее в том, насколько безлико скользят мимо выдающиеся порой издания. Иногда кажется, что окно внимания захлопывается, как только переворачивается календарный лист, оповещая, что пришел следующий месяц и наготове «новые новинки».

Когда о какой-то интересной книге хочется поговорить спустя полгода после ее выхода, оказывается, что она уже устарела, и все хотят обсуждать вот это все еще пахнущее типографской краской. Потому что есть рост, смотрите сколько кругом наименований в прайсе.

Но печаль в том, что большая часть этих мельтешащих книг, и я сейчас не о виммельбухах, жаждет близкого и подробного знакомства. Если это иностранная книга, то чаще всего это достойная вещь, вызвавшая отклик у читателей или профессионалов, заслужившая награды и премии. Обидно не уделить достаточно внимания. Если это российский автор, то иногда складывается ощущение, что от него ждут личностного роста и открытия в себе шоу-мена, чтобы быть достойным и самодостаточным лицом своих книг, а в остальном бюджет не резиновый.

И вот стоит отдельно взятый обозреватель и наблюдает за парадом прекрасных книг, которые со скромным тиражом в три, ну ладно пять, тысяч экземпляров уже через несколько месяцев уходят в запас к лонгселлерам, потому что им на смену приходят свежие и актуальные новинки.

Но даже если случается аномалия, и книга все же превращается в бестселлер, ее перспективы тоже весьма туманны. Переиздание – пока явление редкое. Некоторые вещи, даже когда вспыхивают на небосклоне, вынужденно закатываются вместе с тиражем и живут в воспоминаниях. Захочешь их использовать в работе с читательскими группами – сам виноват, надо было выбирать из того, что есть в продаже.

Показательный пример у меня был весной, когда я собирала ответы читающих родителей. Родители детей младшего школьного возраста не находили знакомых имен среди популярных сегодня малышовых авторов. Прошло пять лет, и актуальный круг детского чтения поменялся. Книги, которыми зачитывались малыши всего несколько лет назад, уже неизвестны их младшим товарищам по песочнице. И дело не в прихотливой популярности, а в том, что их физически нет, не переиздаются.

Сюда же вписываются новые маркетинговые стратегии. Когда издательства смирились с тем, что надо идти к покупателю и играть на его площадке. И самые желанные «книжные послы» это не лидеры профессиональных мнений, а цифровые персонажи, имеющие доступ к гигантским аудиториям и ловко балансирующие между кликабельным и рекламным контентом.

В связи с этими всеми клочками сумбурных мыслей у меня все же выкристаллизовалась одна главная – не стыкуются между собой образы элитного концептуального издательства и коммерческой корпорации. От того, кто создает штучный продукт, хочется ожидать работы в режиме макро. Вы ваяете шедевры, дайте это почувствовать. Можно быть на верху пирамиды, делая одну книгу в месяц, главное – какая это книга, как вы это делаете, и что вы делаете с книгой потом.

Я знаю, что рыночные условия совершенно разные. Что невозможно сопоставлять США, Канаду и Великобританию с Россией и странами СНГ. Там — про успех, тут — про выживание. Почему бы не начать сравнивать? Может быть это как раз признак роста? Когда есть запрос на смену горизонтального развития на вертикальное.