Впечатления от маяков, мамонтов, домов, войн и медуз

Маяк – смотри! / Мария Ботева; ил. Сергей Гаврилов. – М.: ИД КомпасГид, 2017. – 96с.

Маяк – романтически перегруженное место. У меня он вызывает ассоциации чего-то надежного, дающего свет и надежду, но еще приучающего к одиночеству и смирению. Героям Марии Ботевой редко выпадает последнее, зато всегда с избытком отсыпают первого. Есть в ее книгах этакий гейзер жизни, мощно бьющий прямо в читателя. Поэтому непростая история вокруг небольшой сказочной повести «Маяк – смотри!» вынужденно перенастраивает фокус.

Из издательского послесловия мы узнаем, что прибыль от продажи книги «КомпасГид» перечисляет детскому хоспису «Дом с маяком», который делает все возможное для облегчения каждого дня жизни своих подопечных. И в таком контексте причудливая детская сказка читается колко и жгуче, будто морские брызги долетают не только до маяка, но и до нас.

История в книге легкая и чуточку наивная. Она о девочке Эльзе, ее папе Эдвине, смотрителе маяка, и буре, принесшей им надежду. Папа вынужден уплыть и оставить свой пост на дочку. Естественно на Эльзу тут же наваливается масса неожиданностей в виде неизбежного ремонта маяка, прибившихся зоозащитников и странной парочки из женщины и ее взрослого сына, откровенно пиратский вид которого вызывает у Эльзы острую аллергическую реакцию. За тяжелым приступом аллергии притаилась надежно спрятанная боль из прошлого, но на этот раз лечение обещает радикальные улучшения.

Секрет бескомпромиссной прелести книги в ее неординарных персонажах. Главные и второстепенные, даже эпизодические, радуют харизмой и оригинальностью. Тут встретятся колоритные отец и сын Миша и Боря Капоряк, настойчиво ремонтирующие и излечивающие все живое и неживое на своем пути. Будет обворожительный волк Кулик-Сорока (настоящий), самозабвенный друг и ангел-хранителя Эльзы. А длинная череда прожженных морских волков (иносказательных), вольно или невольно заплывающих к маяку, очарует трогательной сентиментальностью под налетом кажущейся черствости. В довершение всего появится тот самый разыгрывающий из себя пирата подросток с непередаваемо длинным и сложным именем. Богатый спектр морских персонажей чудесно изображен художником Сергеем Гавриловым.

Помимо прочего можно бесконечно наслаждаться авторской манерой выхватывать очарование мимолетных наблюдений и легкий, слегка наивным языком, в котором простые мысли выглядят причудливо и остроумно при всей своей кажущейся бесхитростности.

— Миша все время обзывал его рыжим, что за манера? Он так же не любит рыжих?
— Ну, в общем-то да, — ответил Боря, — но не настаивает, так и говорит: «Конечно, не настаиваю, но рыжих я не люблю».

Чтение «Маяк – смотри!» — это постоянное ожидание удовольствия от игры слов, ассоциаций, сюжета. И впитывание поэтичных истории о потерях со счастливым концом.


 

Слово мамонта / Артур Гиваргизов; ил. Сергей Калинин. – М.: Розовый жираф, — 2017. – 120с.

«Слово мамонта» — книга новых приключений моржа, учителя и поэта Миши из поселка Песочный на берегу Северного Ледовитого океана. Героя снова потянуло в дорогу, и на этот раз местом назначения стал легендарный горный Алтай.

В первой повести «Как пройти на Белуху» нашлось место наивно-взбалмошному рассказу о восходе на Белуху, купанию в живописных озерах и нечаянному визиту в мифическую Шамбалу. Но это не постылое описание природных красот и записки путешественника, а полный встреч с яркими личностями и сумбурной череды странных происшествий сюжет, где обыденному придается гротескный объем, а небывалое описывается с наивным простодушием.

Вторая повесть, давшая название сборнику, — дневник больших изменений в родном Мишином поселке Песочном. Все началось с тайн и загадок вокруг родителей Снегирева, местного хулигана и достопримечательности. Успешно проделанная ими работа обещала стать залогом процветания поселка. Но Миша, его питомцы мамонт, медведь и морж, а также соседи, оркестр из полицейских и сами виновники шумных событий Снегиревы увидели в происходящим не столько надежду на светлое будущее, сколько повод для резких перемен в жизни. На радостях от финала истории мамонт сказал свое первое слово. И это слово сжато, но точно передает общее впечатление от книги.

Новые истории Артура Гиваргизова привлекательны своими задорно выписанным почти авантюрным сюжетом с массой колоритных нюансов. Но еще большим шармом веет от тонких и неброских деталей, в которых находит выход восприятие жизни как чуда. В поэтичном начальнике погранзаставы (ну как можно найти поэзию в таком прозаичном персонаже! А оказывается, вполне), гостеприимном Тушкуше, после знакомства с ухой которого мало кто вообще вспоминал про горы, музыкантах-полицейских, прижившихся среди радушных северян, видится такой редкий баланс адекватности и абсурда, который встречается только в реальной жизни.

Оттого в таком вымышленном мире ужасно хочется гостить еще и еще, и больше того – веришь, что где-то сидят у костра живые и настоящие Миша, мамонт, медведь и морж у костра.


 

Дом, который пошел / Александр Блинов; ил. Тимофей Яржомбек. – М.: Самокат, 2018. – 48 с.

Небольшая сюрреалистическая повесть о доме, обнаружившем под собой 37 пригодных для ходьбы ног (даже в трекинговых ботинках) и отправившемся в кругосветку со всеми своими жильцами. На его пути встают города, страны и континенты, любовные истории с француженками, итальянками, индианками и австрийскими памятниками. А читателей ждет текст, насыщенный отсылками и аллюзиями к явлениям высокой («насвистел вторую сюиту си бемоль мажор Бетховена») и массовой культуры («выстриг красный хаер»).

С первых страниц становится очевидно, что автор на намерен поддаваться условностям места и времени. Тут собрана солянки из примет советского времени и современности: добрые участковые, примерные управдомы и журнал «Мурзилка» соседствуют с разводом Брэда Питта и Анджелины Джоли и запросами в Википедию. Абсурдистские повороты сменяются достаточно расхожими наблюдениями. Англичане здесь предсказуемо и ошибочно едят овсянку на завтрак, канадцы играют в хоккей, израильтяне увлеченно воюют с арабами, а мексиканцы связаны с наркомафией.

Встречаются и странности, которые не получается отнести к продуманным авторским решениям. Итальянскую возлюбленную дома называют то синьорой, то сеньорой Бертолуччи (в одном предложении она итальянка, в другом испанка?). Мексиканцы поминают своего босса дона Корлеоне (Сицилия далеко от Юкатана), а индийская принцесса живет в обычном индийском замке (который, правда, в следующем же предложении превращается во дворец).

Но эта книга держится не только на тексте. Ее замечательно проиллюстрировал Тимофей Яржомбек. В его трактовке самые зыбкие фрагменты видятся ироничными и не лишенными очарования. Образы дома хочется рассматривать детально, тем более что здесь так комично обыграны его перевоплощения: то он напяливает на себя бутафорский костюм гладиатора в Риме, то оборачивается лондонским денди в твидовом кепи с торчащей из балкона курительной трубкой, то с начесом под Элвиса участвует в голливудских разборках.

Удачный выбор иллюстратора для кого-то уже может стать поводом для знакомства с книга, а закрывать или нет глаза на некоторую стилистическую разобщенность текста – тоже элемент свободного читательского выбора.


 

Доклад о медузах / Али Бенджамин; пер. с англ. Ольги Варшавер. – М.: Самокат, 2017. – 352с.

Нет правильного способа горевания, так объясняет доктор, «с которым можно поговорить», двенадцатилетней пациентке – девочке Сюзанне, Сузи, или просто Зу, потерявшей лучшую подругу. Книга о переживании смерти близкого человека, адресованная младшим подросткам, как и следует ожидать, становится описанием пути возвращения к жизни. Для Сузи важными шагами на этом пути стали естествознание и молчание.

Молчание жизненно необходимо девочке, чтобы отгородиться от общения, чтобы снять с себя непосильную эмоциональную нагрузку. Хотя для себя она объясняет это как нежелание произносить старые пустые слова. Это слова, которые не только потеряли для нее смысл здесь и сейчас, но которые она винит в необратимой утрате дружбы. Ведь позже становится ясно, что разрыв с подругой из-за накопившихся непонимания и обид на самом деле произошел еще до ее смерти. И это такое неподъемное горе – переживать ссору с человеком, означавшим для тебя весь мир, и лишиться даже возможности утешительного примирения.

Спрятавшись от внешнего мира в молчании, Сузи ищет выход для своей боли и находит в страстном желании объяснить смерть Фрэнни. Ей жизненно необходимо доказать себе и остальным, что «страшное не может случиться без всякой причины». Как будто, найдя причину, можно будет ее устранить и… что-то исправить. И слово «жизненно» здесь не случайно.

Действительно, решив для себя, что подруга утонула из-за ожога медузы ируканджи, Сузи погружается в изучение мира медуз и делает их предметом своего школьного научного проекта. Это единственная тема, которая заставляет девочку прервать молчание. Одержимость медузами становится мостиком, перебрасываемым к другим людям. Благодаря ему, Сузи настороженно и безмолвно, на свой лад, но все же общается с учительницей естествознания Миссис Туртон, а потом и с одноклассником Джастином.

История Зу рассказывается от первого лица и разделена на день сегодняшний и воспоминания. В настоящем сложно, мучительно: растерянные родители, помощь психотерапевта, буллинг одноклассников, невозможность вписаться в ряды сверстников. В прошлом – необычайно лиричное для двенадцатилетнего рассказчика описание сначала идиллической дружбы, а позже болезненного взросления, разобщенности и неизбежного расставания.

Повествуя о тяжелом периоде своей жизни, Сузи затрагивает широкий круг вопросов, и какой-то из них обязательно коснется любого читателя-подростка, настолько они универсальны. Взрослея, невозможно обойти их стороной. Это интересная особенности книги Али Бенджамин. Потянув за множество тематических нитей, она удачно избегает наигранности, внутренний мир ее героини правдив, а узкоспециализированный сюжет книги «про смерть» на поверку поднимает перед читателем вопросы, важные совсем не только для переживших трагедию подростков.


 

Как я теперь живу / Мэг Розофф; пер. с англ. Ольги Бухиной и Галины Гимон. – М.: Белая ворона, 2017. – 206с.

Элизабет не любит свое претенциозное, как ей кажется, имя, предпочитает ни к чему не обязывающее Дейзи. Еще ей не нравится, как отец устраивает свою личную жизнь, а нелюбовь к еде во всех видах и особенно животного происхождения доводит ее до состояния между жизнью и смертью. Спасением становится смена обстановки – переезд в Англию в семью тети Пенн и четырех кузенов – «святой» Пайпер, интроверта Айзека, почти экстрасенсорно чувствительного Эдмунда и взрослеющего Осберта.

Перемены идут Дейзи на пользу, только неудачным фоном для них становится разразившаяся мировая катастрофа. Как ни назови — ползучая или гибридная война, третья мировая или резкий всплеск локальных конфликтов с анонимными Врагами — война меняет не только геополитическую карту, но и разрывает в клочья утопически безмятежную жизнь пятерых детей в английской глубинке.

Поначалу Дейзи мастерски придает своему лицу выражение «Не Учи Ученого». Она то готова взорваться при любом неловком упоминании своего проблемного прошлого, то – искать разговора с тетей о важном и остающимся сокровенном – о маме, умершей во время родов, «даря ей жизнь». Но постепенно язвительная и скептически настроенная пятнадцатилетняя жительница Нью-Йорка впускает в себя покой нового места. Ершистую Дейзи расколдовывает английская степенность, пастораль неспешной фермерской жизни в старинном поместье. Сказочность своих ощущений она описывает как предчувствие того, что на лужайку вот-вот выйдет единорог.

Вместо волшебного единорога ее мысли и чувства занял почти такой же нереальный с точки зрения американской гости кузен Эдмунд. Описания бурного и неуемного подросткового романа между неблизкими родственниками резко переносят книгу в категорию «для старших подростков», хотя все «неприличное» происходит после «затемнения кадра». Пик чувственного взрыва («Если с начала времен был более счастливый день, то я о нем не слышала») обрывает война, поначалу далекая («Знаю, где-то в мире идет война, но нам какое дело?»), а потом подобравшаяся вплотную к ферме.

Дальше – все жестче и жестче. Дневник начинает отчасти перекликаться с документальными свидетельствами участника боевых действий. Только разница в том, что тут литературное осмысление возможного будущего опыта. А значит мы смотрим на один из воображаемых вариантов катастрофы, на грани которой теоретически мы можем находиться прямо сейчас.

Автор много внимания уделяет описанию того, какими непредсказуемыми сложностями оборачивается для мира, до боли похожего на наш сегодняшний, война. Линия выживания и моральных травм, наносимых войной, выходит на первый план с тем, чтобы в финале снова уступить место любовной, но уже с акцентом на врачующую и исцеляющую силу преданности и нежности.

Хотелось бы, чтобы об этой повести спорили подростки. В ней собран богатый материал для обсуждения. Можно затронуть границы дозволенного в любви и страсти. Или возможно ли счастье в эпохи, жить в которые вряд ли кто-то выбрал бы добровольно? Что значит выжить на войне, означает ли это просто остаться в живых? Вообще какой стороной может повернуться война к человеку, знакомому с технологиями и комфортом ХХI века?

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

двадцать − три =